– Крошин Александр Александрович.
– Очень приятно, – ответил Лева и повернул свой стул так, чтобы не сидеть к девушкам спиной.
Александр Александрович положил ему руку на плечо и вновь улыбнулся.
– Бросьте, Лев, здесь на такие мелочи не обращают внимания. – Имя Гурова прозвучало у него очень естественно, Лева не уловил насмешки. – Слышал, собираетесь писать. Статья, очерк или что-то более серьезное? – Глаза у Александра Александровича были лукавые и очень молодые. «Он не намного меня старше, – подумал Лева, – только держится не в пример мне очень уверенно и солидно».
– Журнал заказал очерк, – ответил он после небольшой паузы.
– Как здоровье Кирилла Петровича? – спросил Александр Александрович, делая какую-то пометку в программке.
Лева очень скверно запоминал имена и фамилии. Кто такой Кирилл Петрович? Он, вероятно, работает в журнале, на бланке которого была отпечатана бумажка, открывшая Леве ворота ипподрома. Не главный редактор, с которым Лева познакомился, получая задание. Может быть, зам? Или ответственный секретарь? Кто он, этот Кирилл Петрович? Как его здоровье? Может, неделю назад у него был инфаркт или он попал в автомобильную катастрофу? Или вопрос о здоровье Кирилла Петровича дежурная шутка в редакции, так как он какой-нибудь чемпион?
Александр Александрович сложил программу, смотрел Леве в глаза и ждал ответа.
– Спасибо, на здоровье он мне не жаловался, – ответил Гуров, считая, что инфаркты и катастрофы – вещь довольно редкая, а на все остальные случаи жизни ответ годился. Во избежание дальнейших осложнений, Лева решил перехватить инициативу. – Я второй раз на ипподроме, очень интересно и совершенно непонятно.